3 - 2020

Сделано в ARCHICAD: концертный зал «Зарядье»

Московский концертный зал «­Зарядье», расположившийся в одноименном природ­но-ландшафтном парке, — это уникальный проект и одна из лучших концертных площадок мира.

Зал торжественно открылся в 2018 году, в День города (рис. 1). В 2016­м он получил Премию Архсовета Москвы в номинации «Лучшее архитектурно­градостроительное решение объекта общественного назначения», а в 2019­м вошел в шорт­лист премии международного фестиваля WAF (World Architecture Festival) — рис. 2.

Рис. 1. Московский концертный зал «Зарядье». Вид на вход в здание. Фото: А. Народицкий

Рис. 1. Московский концертный зал «Зарядье». Вид на вход в здание. Фото: А. Народицкий

Рис. 2. В 2019 году концертный зал 
«Зарядье» вошел 
в шорт-лист 
премии международного 
фестиваля WAF (World Architecture Festival)

Рис. 2. В 2019 году концертный зал «Зарядье» вошел в шорт-лист премии международного фестиваля WAF (World Architecture Festival)

Над проектом парка «Зарядье» работало бюро Diller Scofidio + Renfro (DS+R) из Нью­Йорка, а концертный зал был полностью спроектирован отечественными специалистами под руководством главного архитектора ТПО «Резерв» Владимира Плоткина и главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова (рис. 3). Акустикой проекта занимался специалист мирового уровня Ясухиса Тойота (Yasuhisa Toyota). Неоценимый творческий вклад в проект концертного зала внес российский дирижер Валерий Гергиев.

Руководитель авторского коллектива Сергей Кузнецов

Сергей Кузнецов — главный архитектор города Москвы, первый заместитель председателя Комитета по архитектуре и градостроительству города Москвы, почетный профессор МАРХИ. Награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

Рис. 3. Концептуальные эскизы. С. Кузнецов

Авторы концертного зала «Зарядье» рассказали о деталях работы над проектом, который стал самым масштабным в практике ТПО «Резерв» и выполнялся в привычной для бюро программной среде.

Московское ТПО «Резерв» одним из первых стало активно использовать ARCHICAD в архитектурной практике (рис. 4). «Компании сейчас 32 года, и 25 из них — с ARCHICAD, — рассказывает Владимир Плоткин. — Он незаменим, ничего лучше я не знаю. Архитекторы быстро к нему адаптируются, он хорошо ложится на пространственное мышление».

Рис. 4. Часть проектов Творческого производственного объединения «Резерв», выполненных в ARCHICAD с 1997 года Источник: официальный сайт ТПО «Резерв» (www.reserve.ru)

Рис. 4. Часть проектов Творческого производственного объединения «Резерв», выполненных в ARCHICAD с 1997 года Источник: официальный сайт ТПО «Резерв» (www.reserve.ru)

Внешнее архитектурное решение: стеклянная «кора»

Наружные архитектурные решения в первую очередь подчинялись местоположению концертного зала: он должен был разместиться в искусственно созданном холме на территории парка, вписаться в ландшафт и стать его органичной частью.

Здание зала словно накрыто холмом, а холм — светопрозрачной стеклянной «корой» с солнечными батареями, предложенной бюро DS+R еще на этапе конкурса в 2013 году. Под «корой» создан особый микроклимат, высажены деревья и травянистые растения. В пространстве комплекса расположены зона для прогулок посетителей парка и амфитеатр на 1500 мест (рис. 5).

Рис. 5. Московский концертный зал «Зарядье» (визуализация: ТПО «Резерв»)

Рис. 5. Московский концертный зал «Зарядье» (визуализация: ТПО «Резерв»)

«Главный аттрактивный элемент — “кора” — это одновременно и часть парка, и вторая крыша комплекса (рис. 6 и 7). Проектировали кровлю и создавали ее геометрию мы. Стеклянная “кора”, а там нет ни одного повторяющегося элемента, проектировалась в ARCHICAD», — комментирует Владимир Плоткин.

Руководитель авторского коллектива, главный архитектор ТПО «Резерв» Владимир Плоткин

Владимир Плоткин — главный архитектор и сооснователь ТПО «Резерв», заслуженный архитектор России, член Союза архитекторов, профессор МАРХИ.
В 2010 году удостоен звания «Архитектор года», в 2011-м представил персональную экспозицию в рамках выставки «АРХ Москва».

Рис. 6. Схемы разреза

Рис. 6. Схемы разреза

Рис. 6. Схемы разреза

Рис. 6. Схемы разреза

Работа над «корой» шла в сотрудничестве с американскими коллегами и немецкой компанией Transsolar, отвечавшей за микроклимат под стеклянной крышей. И несмотря на то что в процессе работы над проектом изменилась форма «коры», а вход разместился с другой стороны, в бюро DS+R с одобрением встретили обновленную концепцию. Чтобы воздух циркулировал определенным образом, параметры «коры» корректировались в соответствии с расчетами инженеров из Германии. «Недопонимания не возникало, общение было дружественным», — замечает главный архитектор ТПО «Резерв».

Рис. 7. Фасад концертного зала «Зарядье»

Рис. 7. Фасад концертного зала «Зарядье»

Внутреннее архитектурное решение: фойе и Большой зал

АО «Мосинжпроект»

АО «Мосинжпроект» — лидер строительного рынка Москвы и один из крупнейших инжиниринговых холдингов России.

Компанией реализованы знаковые проекты столицы — реконструкция Большой спортивной арены олимпийского комплекса «Лужники», Центр художественной гимнастики в Лужниках, театр «Геликон­опера» и другие.

«Мосинжпроект» осуществляет полный цикл работ: от формирования идеи комплексного развития территории или создания объекта, проектирования, строительства, привлечения инвестиций до ввода объекта в эксплуатацию и управления недвижимым имуществом.

Общая площадь комплекса составляет почти 24 тыс. квадратных метров. Помимо крыши­«коры», концертный зал и парк связывает фойе — высокое, светлое, воздушное (рис. 8).

Рис. 8. Фойе концертного зала «Зарядье» 
Фото: А. Народицкий

Рис. 8. Фойе концертного зала «Зарядье» 
Фото: А. Народицкий

Рис. 8. Фойе концертного зала «Зарядье» Фото: А. Народицкий

«Зона фойе сделана максимально прозрачной — находясь на улице, можно наблюдать жизнь, которая идет внутри здания. Главная идея была в том, чтобы пластика интерьера работала на пластику фасада. Так и получилось. Даже уклон пола в фойе следует рельефу улицы: есть перепад порядка метра или полутора», — поясняет Владимир Плоткин. А пол фойе выложен той же плиткой шестиугольной формы, что и в самом парке «Зарядье».

О ТПО «Резерв»

История Творческого производственного объединения «Резерв» насчитывает уже более 30 лет. Это одно из самых известных и авторитетных архитектурных бюро Москвы. ТПО «Резерв» объединяет пять архитектурных мастерских, а также мастерскую интерьера и дизайна. В бюро работают около 150 человек.

Среди построенных объектов — жилые комплексы «Аэробус», «Город на реке Тушино­2018» и «Сколково Парк для Жизни», штаб­квартира Объединенной авиастроительной корпорации в Жуковском и офисный комплекс «Аэрофлот — Российские авиалинии», торговый центр «РИГАМОЛЛ» и здание Федерального арбитражного суда Московского округа.

Работы бюро неоднократно отмечены профессиональными премиями и дипломами (European Property Awards 2016­2017, World Architecture Festival 2008 и 2019, «АРХ Москва», «Золотое сечение», «Зодчество» и другие), часто становятся предметом публикаций.

В здании четыре наземных и два подземных этажа, два зала: Большой на 1600 мест и Малый на 400, плюс комплекс артистических помещений.

Большой зал должен одновременно отвечать нескольким требованиям: не только иметь прекрасную акустику для концертов классической музыки, но и быть в состоянии принимать современные проекты различных жанров. «В акустическом зале поверхности в зоне сцены должны быть отражающими, плотными, должен быть потолок. В театральном зале — наоборот: здесь находится сценическая коробка с механизмами для смены декораций», — объясняет главный архитектор проекта Большого зала Александр Пономарев. В итоге были найдены решения, позволяющие адаптировать сценическое пространство к любому жанру (рис. 9).

Рис. 9. Большой зал «Зарядье» 
Фото: А. Народицкий

Рис. 9. Большой зал «Зарядье» 
Фото: А. Народицкий

Рис. 9. Большой зал «Зарядье» Фото: А. Народицкий

Кроме решений, связанных с потолком, важным элементом многожанрового зала является нижняя механизация. Благодаря уникальному инженерному оснащению всего за 40 минут партер в Большом зале складывается, превращаясь в ровный пол. Оркестровая яма имеет три положения: может подниматься в плоскость партера и в плоскость сцены, а за сценой есть блитчеры — выкатные трибуны, способные складываться, расширяя ее пространство (рис. 10).

Рис. 10. Вид зала с полным использованием мест в партере 
Фото: А. Народицкий

Рис. 10. Вид зала с полным использованием мест в партере 
Фото: А. Народицкий

Рис. 10. Вид зала с полным использованием мест в партере 
Фото: А. Народицкий

Рис. 10. Вид зала с полным использованием мест в партере Фото: А. Народицкий

Все эти трансформации были визуализированы средствами ARCHICAD в модели зала (рис. 11). «Чтобы показать разные фазы трансформаций, мы пользовались комбинациями слоев. Большой плюс ARCHICAD — в его гибкости», — отмечает Александр Пономарев. Он также обращает внимание, что при проектировании зала активно использовалась программа Rhino: «Эскизы и рабочее проектирование выполнялись в ARCHICAD. А криволинейные поверхности — зал построен на плавных биоморфных текучих формах — моделировали в Rhino и затем импортировали. То есть оболочка зала, которую мы сейчас видим, была смоделирована в Rhino. Монолит, стенки, фермы спроектированы в ARCHICAD. Тестовое моделирование акустики проходило в Rhino — это было требование Ясухисы Тойоты и Nagata Acoustics».

Рис. 11. Вид зала с полным использованием мест в партере (визуализация: ТПО «Резерв»)

Рис. 11. Вид зала с полным использованием мест в партере (визуализация: ТПО «Резерв»)

Интересно, что в первоначальном варианте проекта задняя стенка Большого зала была полностью стеклянной: так зрители могли видеть Москву, а посетители парка — наблюдать за происходящим внутри. Но потом от авангардного решения решено было отказаться — стекло нарушало акустику зала.

Так за сценой вместо прозрачного окна появился медиаэкран, а вместо стеклянной стены был установлен гигантский — крупнейший в Европе — орган, спроектированный французской органостроительной фирмой Muhleisen специально для Большого зала с учетом всех необходимых параметров: объема, акустики и архитектуры.

Рис. 12. Отделка стен большого зала. Фото: И. Иванов

Рис. 12. Отделка стен большого зала. Фото: И. Иванов

Изготовление и сборка органа заняли два года, еще полгода понадобилось для его настройки, — это всего на год меньше, чем проектировался и строился сам концертный зал! И вот 29 февраля состоялась инаугурация органа, во время которой прошел концерт, продолжавшийся 24 часа!

Командная работа

По словам Владимира Плоткина, над проектом в ARCHICAD Teamwork работали 20 человек. Архитектурная команда была разбита на четыре группы: одна занималась оболочкой комплекса, «корой»; другая — фасадом; третья — проектированием здания, его интерьеров и технологий; четвертая — залом и сопутствующей механизацией.

Несущие системы выполнялись в собственном софте в Новосибирске: оттуда присылали модель, которая интегрировалась в ARCHICAD.

Алгоритмический дизайн

На этапе отделки зала команда задействовала программу Grasshopper. В этой среде был смоделирован максимально рандомный, неповторяющийся микрорельеф стенок зала, который требовали специалисты по акустике. Он представлял собой плашки­«тоблерончики» — выдающиеся вперед треугольники разной ширины — из красного дерева (рис. 12 и 13). Все плашки разной формы, и их последовательность не повторяется в отделке: «Вносить изменения в раскладку вручную — невероятно трудная задача. Мы всё это алгоритмизировали и успевали в срок выдавать изменения, вносимые акустиками, — рассказывает Александр Пономарев. — Затем передавали в Rhino и отправляли на производство чертежи, по которым робот вырезал плашки».

Рис. 13. Акустическая отделка Большого зала, выполненная в Rhino-Grasshopper и импортированная в ARCHICAD

Рис. 13. Акустическая отделка Большого зала, выполненная в Rhino-Grasshopper и импортированная в ARCHICAD

Рис. 13. Акустическая отделка Большого зала, выполненная в Rhino-Grasshopper и импортированная в ARCHICAD

Рис. 13. Акустическая отделка Большого зала, выполненная в Rhino-Grasshopper и импортированная в ARCHICAD

С помощью Grasshopper проектировщики анализировали видимость из зала: все сиденья импортировались в Grasshopper из ARCHICAD, над каждым ставилась точка обзора и простраивались лучи видимости на сцену. «Так мы получали превышение над впередисидящим и понимали, где поменять уклон, чтобы улучшить видимость. Если в ARCHICAD что­то менялось, снова импортировали в Grasshopper и еще раз всё проверяли» (рис. 14).

Рис. 14. Анализ видимости c помощью Grasshopper

Рис. 14. Анализ видимости c помощью Grasshopper

Рис. 14. Анализ видимости c помощью Grasshopper

Сроки проекта и российский стиль работы

Вся работа — и проектирование, и строительство — заняла всего три с половиной года. Для сравнения: Сиднейский оперный театр строился 14 лет, Эльбская филармония в Гамбурге — десять.

«Когда начинали строить, не было начерчено ни одной эскизной линии. В январе 2015 года начали копать, даже не зная точно, где копать, — отмечает Владимир Плоткин. — Фасады с “корой” были сделаны уже к сентябрю 2017­го. Через год в таких же бешеных темпах сдавали зал».

Ошибки

Несмотря на колоссальные объемы работы и сжатые сроки, ошибка в расчетах случилась лишь однажды. Для поддержания микроклимата требовалось разместить под «корой» стеклянные открывающиеся экраны. За полторы недели до сдачи фасадов в приемку оказалось, что экраны не подходят по размеру. Тем не менее «подрядчик среагировал быстро — металл подрезали, а стекло перезаказали. Успели уложиться в срок».